i_sandman

Море раскинулось передо мной внезапно. Я шел, не разбирая дороги, и больно ударился голенью об угол одной из двух каменных скамеек, что у старого здания Художественной академии Бецалель. На скамье лежало разорванное надвое Море. Не Чермное. Но то, что сейчас предстанет перед тобой, читатель. Море гаiелодимъ, т. е. Учитель дѣтей: метода для изученiя древнееврейскаго языка. С упражненiями и вокабулами на древнееврейскомъ, русскомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Тот, кто разорвал его поперек картонной обложки, 226 страниц текста и 6 страниц рекламных приложений, должен был обладать недюжинной силой и не меньшей яростью. Наверное, это был один из великовозрастных лѣнивыхъ мальчиковъ, измученных непосильным трудом постижения странной жизни, развернутой перед ним на страницах Море гаiелодим, где в маленьких садах, которые красивее больших садов, и в комнатах с черными и красными кроватями и маленькими книгами действуют старые и маленькие тети, большие лошади, черные, как маленькие коровы, дочери старой Реввеки и Исаака ея мужа, и, конечно же, ленивые и прилежные ученики. Я бы даже осмелился назвать их прилежными ленивыми или ленивыми прилежными учениками.
Тот, кто развернул перед лѣнивымъ мальчикомъ эту удивительную трехязыкую жизнь, был педагог и публицист Исраэль Xаим Тавьев, издававший в 1908-1910 г.г. в Риге детскую газету «А-Хавер» («Товарищ»), переведший на святой язык «Портрет Дориана Грея» и пьесы Оскара Уайльда и создавший, по крайней мере, еще одно Море, о котором известно Гуглу и Яндексу: Море гасигнонъ, т. е. учитель стилистики и синтаксиса древнееврейскаго языка. Учебникъ с примѣрами, упражненiями и словаремъ (Варшава, «Тушия», 1902 г.), уместившееся в точности на том же количестве страниц, что и моя находка – 226+6.
Я был захвачен подводными течениями, открывшимися передо мной в Море, мне хотелось самому быть автором этих загадочных фраз, и, не зная, как и кому передать магию его интонаций и поэтических сюжетов, я отсканировал те фрагменты, что были изложены по-русски, с помощью программы ABBYY Fine Reader перевел джипеги в вордовский документ, а теперь представляю читателям «Двоеточия» перевести эти отрывки в образы маленького мальчика, для которого хорош и медный подсвечник, и маленькой девочки, лежащей лицом вниз в кровати и кричащей великим голосом, злого сторожа сада и умного учителя, старшего дяди из Палестины и служанки нашей старой тети, которая не из дочерей этой страны (ибо она из другой страны, а потому и ее язык не как наш язык).
Мне следовало бы разузнать о Тавьеве больше, но лень и лето не допускают серьезных занятий, о чем хорошо был осведомлен достопочтенный Исраэль Хаим:
Теперь пора учиться, а ты еще въ саду, и ты стоишь на (своей) головѣ; какъ лѣнивъ ты, мой малеьнкiй ученикъ. — Я не лѣнивѣе всѣхъ моихъ товарищей, ибо и они не очень любятъ учиться въ теплые дни лѣта.

И.Зандман: И. ТАВЬЕВ: МОРЕ ГАIЕЛОДИМ

Смешно, конечно, не писать в ЖЖ - уже смело можно сказать - годами и внезапно, озаботившись сохранением журнала и связей (?), перетащить все сюда. Но так уж случилось. Перетащил. И не только этот журнал, но и i_sandmannа. Если кто меня\нас еще помнит, буду приятно удивлен.

НОВЫЙ НОМЕР "ДВОЕТОЧИЯ".
Поздравляю редакторов и авторов номера!

(А сам-то я, в очередной раз, обещал написать и не сумел).

Вышло новое ДВОЕТОЧИЕ - №9.
Поздравляю всех причастных!

Среди прочего там присутствует и мой текст THE BRIEF HISTORY OF LONGING (в 46 снах и нескольких письмах)

Но тот запах, что обосновался в сквере на углу, был неопределим. Несмотря на то, что источник его был известен всему кварталу. Ещё утром 7 ноября ... года я ещё не знал, что уже к ночи мы избавимся от него навсегда, и привычно подумал с неуклюжей беспомощностью: отдал бы с готовностью ту тыщу пособия, что получил на прошлой неделе, только бы что-то сделать, только бы можно было с этим что-то сделать. Потом подумал, что от тыщи уже мало что осталось, пошёл дальше, стараясь не дышать, и тут понял, каким был этот запах. Он был нестерпимым, это было его исчерпывающим и точнейшим определением.
Женщина с собакой, перезимовав на автобусной остановке, откуда шибавший в нос аммиачный запах изгонял каждого ожидавшего автобуса, иногда под дождь, а иногда и трусцой – до следующей остановки, и где она опоясала себя тремя стенами пластикового сине-жёлтого домика, перебралась на скамейку в сквере. И там она тоже окружила себя некоторыми удобствами. Рядом со скамейкой обосновались большой пляжный зонт и три тележки, увезённые из ближайшего супермаркета, наполненные и обвешанные со всех сторон бесконечными разноцветными пакетами. Тогда же появился и этот запах.
Я шёл никуда, ни к кому и ни зачем. Не так, как прежде, когда каждый выход из дома был окутан слабой ветошью надежды: встретить З.
Вместе с надеждой я, как будто бы утратил всякое желание его встретить. Передвигать ноги стало ещё труднее. Я чувствовал себя так, как, наверное, чувствовал бы себя человек, несущий перед собой круглый аквариум с парой астронотусов. Идти ему неудобно, стеклянный шар так и норовит выскользнуть из рук. К тому же, приходится прикрывать аквариум от посторонних взглядов, чтобы никакие дети не бросались под ноги с криками «Ой, рыбки!», чтобы никто приставал с расспросами, задерживая его и без того медлительное продвижение. Он идёт неловко, ему неловко и физически, и иначе: он смущён своей драгоценной ношей, своей сосредоточенностью на ней, мыслями об астронотусах, сравнением их с попугаями-неразлучниками, которое он услышал от продавца зоомагазина. И вот аквариум всё же вырывается из рук и летит прямо на колдобины тротуара. Человек на секунду зажмуривается, потом нехотя раскрывает глаза, чтобы взглянуть, нельзя ли спасти хоть что-то, и видит, что не только не разбил ничего, но даже и не расплескал, потому что всё, что он принимал за стекло, воду, жизнь – сделано из пластмассы.

Похоже, я нашёл идеальный эпиграф ко всему, что пытаюсь здесь делать.

«Хотел читать и написал уже лекцию «О любви в современной литературе», но градонач<альник> не разрешил»
(Из письма Н. Е. Пояркова - Ив. Ал. Новикову, 2 марта 1908)

А вот у chingizid'a паззл складывается (warning: под замком!), не то что у некоторых...

Значит, прав был мой оракул.

На крышке помойки виидел книгу Mental joggling. Не взял. Так же, как намедни не взял книгу Корнфорт М. Диалектический материализм. Введение. (1957) и коллективный труд "Философские проблемы физики элементарных частиц" (М., 1963)
О чём это говорит? Кто бы сказал...